Приз для принцев
— Для меня стало весьма неприятным сюрпризом, — так выразился барон фон Кранц,
неодобрительно глядя из-под густых бровей, — что вы проявили такую неосмотрительность.
Вы же отлично знаете, что мы и так уже впали в немилость в Маризи, и должны соблюдать все
меры предосторожности, чтобы не давать пищи такому к себе отношению. И я еще не решил,
следует ли мне доложить об этом в Берлин.
Науманн добрел до своего стола и набросился на кипу бумаг, которая накопилась за время
его двухдневного отсутствия. Хотя, по правде сказать, «набросился» — не самое удачное
определение, поскольку мысли его витали где-то далеко, что, впрочем, продолжалось уже
больше месяца.
Он думал о милом девичьем личике, смеющихся черных глазах и блестящих каштановых
локонах, но в его мысли самовольно вторгалась и другая картина — дивной красоты женщина,
чьи глаза не умели улыбаться, обладавшая дьявольской хитростью и таким же бесстыдством.
Его интерес к Виви, часто говорил он себе, не более чем романтика; он просто чувствует
жалость к ней оттого, что она имела несчастье угодить в объятия мадемуазель Солини. Но с
недавних пор он не мог бы уже утверждать с чистой совестью, что его интерес к ней
ограничивался только этим.
Он ощущал растущее желание видеть ее, касаться ее. Он не раз с изумлением
обнаруживал, что ему хочется обнять ее, целовать…в то же время, когда его начинало трясти от
нетерпения увидеть ее, он с негодованием спрашивал себя, с какой стати он теоретизирует,
испытывая подобные чувства? Как будто он никогда не держал женщину в своих объятиях!
«Только не Виви… — шептал внутренний голос, — не Виви, с ее смеющимися глазами и
блестящими волосами…» В таких случаях, выругавшись вслух, он отправлялся пройтись.
В нем росла тревога за Виви, за ее благополучие и даже — будем откровенны — за ее
жизнь. В глубине души он был твердо убежден, что мадемуазель Солини, как она себя
называла, ответственна и за смерть месье Шаво, и за яд, предназначавшийся для Стеттона.
Размышляя над ужасным замыслом этой женщины, он изумлялся ее дьявольской
хитрости. Что, если бы ее план удался? Если бы Шаво ранил Стеттона, а не себя отравленной
шпагой, результатом было бы то, что француз, вероятно, был бы осужден и наказан как убийца,
и она избавилась бы сразу от обоих.
Она должна была так все обставить, чтобы никто не смог обнаружить ни малейшего
доказательства против нее, а француз в придачу еще заработал бы общую ненависть, если бы
попытался переложить вину за собственное преступление на плечи женщины.
И Виви находится во власти этой твари… в тем большей власти, чем больше она эту тварь
любит! И как знать, кто станет объектом очередной атаки Алины?
Науманн вздрогнул.
Внезапно лицо Виви, доверчивое, невинное, улыбающееся, возникло перед его глазами
так явственно, как будто она сама стояла перед ним. И, как обычно, рядом медленно
проступало то, другое, лицо, прекрасное, но, как ему казалось, утерявшее от злости всю свою
красоту.
Внезапно ему в голову пришло решение. Он лихорадочно приступил к работе и менее чем
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
|
