Приз для принцев
Он был совершенно ошеломлен.
Так вот что имел в виду Науманн, когда говорил, что все улажено! Силы небесные! Все
было как раз обратным тому, что он, Стеттон, считал бы «улаженным»! Он хотел что-то
сказать, он хотел закричать «Невозможно!», он хотел дать знать Науманну, который оказался
еще большим варваром, чем сам Шаво, что он, Стеттон, обладает достаточным здравым
смыслом и смелостью, чтобы следовать обычаям своей родины.
Он и в самом деле открыл рот, чтобы это сказать, но почему-то не нашел слов.
Науманн тем временем принялся описывать подробности. Он сообщил, что месье
Фраминар настаивал на пистолетах, но он убедил его, что лучше драться на шпагах. Выбор
оружия, объяснил он, можно считать маленькой победой. Впрочем, они, конечно, должны
использовать только уколы. Стеттон содрогнулся. Напоследок дипломат задал вопрос, который
беспокоил его больше всего: насколько он, Стеттон, опытен в фехтовании?
Стеттон обрел язык:
— Послушай, это совершенно необходимо?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду… что все это… все это глупо. Верх нелепости. Я не буду в этом
участвовать.
Науманн, начиная понимать, уставился на него. Потом медленно сказал:
— Это смешно, Стеттон. Ты вызвал месье Шаво. Ты должен встретиться с ним. Это не
просто необходимо; это неизбежно.
— Я сказал тебе, что не буду в этом участвовать! — воскликнул Стеттон. — Это верх
нелепости!
Молодой дипломат резко поднялся, и, когда заговорил, в его голосе чувствовалась сталь:
— Месье Стеттон, с вашего одобрения я передал ваш вызов месье Шаво. Задета моя
собственная честь. Если вы не будете драться с ним на тех условиях, о которых я договорился,
то я буду вынужден сию же секунду пойти и извиниться, что действовал от имени труса.
Повисла тишина. Науманн стоял неподвижно, напряженно, пристально глядя прямо в
лицо Стеттона, который опять почувствовал такое же смущение и беспомощность, что и
накануне вечером. Слово «трус» прозвучало в его ушах как пожарный набат и спутало все его
мысли.
Наступившую заминку Науманн воспринял по-своему. Он спросил все тем же стальным
голосом:
— Значит, ты будешь драться?
— Да, — против своей воли произнес Стеттон.
Науманн на глазах переменился. Он сел на свое место и в сердечном, дружеском тоне стал
подробно повторять инструкции. Стеттон ни слова из них не понял; его мозг вел маленькую
гражданскую войну с самим собой.
Потом ухо Стеттона выхватило какую-то фразу. Науманн говорил о каком-то человеке по
имени Доници, профессиональном фехтовальщике.
— Его комната прямо под моей, — говорил молодой дипломат. — Лучше всего тебе
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
|
